-
Оксана, вы говорите, что часто родители боятся услышать правду. Что именно их пугает?Не диагноз. Пугает то, что с этим потом нужно будет жить и что-то менять. Родители задают один и тот же вопрос:
«Он справится?». И в этом вопросе - много тревоги и ответственности. Я никогда не отвечаю: «Да, всё будет хорошо». Потому что такие слова дают временное облегчение, но не дают опоры.
Я говорю иначе: наша задача научить ребенка жить, адаптировать к условиям жизни. У меня был подросток с расстройством аутистического спектра. С ним начали работать в шесть лет. Сегодня он работает в складском помещении магазина, получает зарплату, ориентируется в жизни. Он не стал «как все». Но он встроен в реальность.
А есть дети с похожими нарушениями, с которыми начинают работать в 8–10 лет. Там уже другой уровень сложности. Не потому, что ребёнок хуже. А потому что время было упущено.
- В какой момент родителю важно перестать ждать и обратиться за помощью?Есть очень точный ориентир: если вы об этом думаете - уже пора. Родитель не обязан разбираться в диагнозах. Но он обязан замечать. И его задача - не откладывать. Потому что есть только два варианта: либо вы убедитесь, что всё в порядке, либо начнёте помощь вовремя. И второй вариант всегда расширяет возможности ребёнка.
Есть сигналы, которые нельзя игнорировать:
ребёнок не откликается на имя
- заикание, тремор
- не реагирует на звук
- избегает зрительного контакта
- не развивается речь или она значительно отстаёт
- в раннем возрасте был под наблюдением невролога
- есть повторяющееся, необычное поведение
- истерики, расторможенность, апатичность
- тяжелые роды, травмы головы
- Оксана, а в чём разница между психологом и клиническим психологом?Разница - в глубине подготовки и уровне задач, с которыми работает специалист. Психолог, как правило, занимается психологическими проблемами здоровых людей работает с жизненными ситуациями: отношения, стресс, выбор, эмоциональные трудности, личностный рост. Это поддержка, разбор, помощь в том, чтобы лучше понимать себя и справляться с текущими состояниями.
Клинический психолог - специалист с дополнительной подготовкой работает на стыке психологии и медицины, в области пограничных состояний. Он понимает, как устроены нарушения: где это про развитие, где про нервную систему, где могут быть медицинские причины, при этом он не выписывает лекарства, а направляет к психиатру, неврологу.
Это особенно важно в работе с детьми. Например, когда ребёнок не говорит — это может быть: не сформирована речь, нарушено понимание, особенности слуха, или более сложные состояния, связанные с развитием. Врач-невролог исключает, либо подтверждает органические поражения мозга, назначает правильное лечение, а психолог одновременно работает с психикой.
Снаружи это выглядит одинаково. Но подход к помощи - разный. Именно поэтому клинический психолог не просто «занимается с ребёнком», а сначала точно понимает,
что именно происходит. И уже на этом строится вся дальнейшая работа.
Если совсем просто, то психолог помогает справляться. А клинический психолог - сначала разбирается в причине, а потом помогает.
- Что происходит на первичной консультации? Самое первое – необходимо наладить доверительный контакт и с ребенком, и с родителем, а также - гарантировать конфиденциальность. Если человек пришел ко мне – он должен мне доверять - быть уверенным, что я вижу и понимаю, что происходит с его ребенком, а главное – как помочь.
Изначально, я внимательно слушаю, наблюдаю. К примеру, ребёнок заходит в кабинет - и уже многое становится видно: как он входит, реагирует ли на голос, замечает ли пространство, может ли переключаться. Я могу специально изменить ситуацию: уронить предмет, поменять интонацию, предложить задание, которое ему не нравится. Важно не «правильно - неправильно». Важно - как он реагирует.
Параллельно я разговариваю с родителем – на его языке. Если передо мной кандидат наук – я буду использовать терминологию, если человек далек от этих знаний – буду объяснять простым языком.
И в какой-то момент человек говорит:
«Да, это про моего ребёнка». Так появляется доверие – прочный фундамент будущей работы.
После этого я уже спокойно провожу диагностику - смотрю внимание, мышление, память, эмоциональное состояние, уровень развития, особенности поведения. Например: ребёнок хорошо выполняет задания руками, но не удерживает внимание — значит, фокус будет на внимании. Или он пугается малейшего повышения голоса - тогда сначала работа идёт с тревожностью, а не с обучением.
Иногда я понимаю, что сейчас не время для психологической работы - и сначала рекомендую обратиться к неврологу.
В среднем длительность первичной консультации – 1,5 часа.
- Оксана, почему вы иногда сначала направляете к неврологу, психиатру или другому специалисту?Мы уже об этом говорили: потому, что за одинаковыми проявлениями могут стоять разные причины (физиологические, когнитивные, средовые) - и от этого зависит вся стратегия помощи.
Например, при панических состояниях, с учащённым сердцебиением и ощущением нехватки воздуха, сначала важно проверить работу сердца и гормональной системы. Иногда при нормализации физиологического состояния симптомы значительно уменьшаются или уходят.
Ещё один пример - дети с СДВГ. Часто это воспринимается как «плохое поведение» или «не хочет слушаться». Но без работы с неврологом - без выравнивания процессов возбуждения и торможения - ребёнку объективно сложно удерживать внимание и контролировать себя. И если сразу требовать «соберись» или пытаться решать это только через психологию, это не даёт результата и усиливает напряжение в семье.
Поэтому психолог начинает работу тогда, когда понятна природа состояния. Когда мы точно знаем, что происходит, можно выстроить помощь так, чтобы она действительно работала - через контакт, понимание и последовательные изменения.
- От чего зависит, как будет выстроена работа с ребёнком?От самого ребёнка и среды, в которой он растёт. Например, был мальчик, который отказывался выполнять задания. Это можно было назвать «ленью». Но дома у него была жёсткая система: «сказали - сделал». Если с ним работать мягко - он теряется. Ему нужна структура: короткие инструкции, понятный результат.
А есть дети, у которых границы размыты. Если с ними действовать жёстко - они закрываются. Им сначала нужен контакт, ощущение выбора и безопасности. И только потом - требования. Поэтому не существует универсального метода. Есть точное попадание в ребёнка.
- Есть ли случай, который лучше всего показывает результат вашей работы?Да. Девочка, 7 лет. Задержка развития, аутистические проявления. Она не говорила. Понимала задания, выполняла - но молчала. Мы прошли два курса. И на последнем занятии она начала говорить предложениями. Не словами - предложениями. Мама сказала: «дома она не говорит», хотя умеет. И это очень показательный момент. Мы добились результата – ребенок мне доверился и рядом - чувствовал себя в безопасности.
- Оксана, в вашем семейном центре «Порт Семья» есть еще и нейродиагностика. Что это такое и кому она рекомендована? Если объяснять просто, нейродиагностика – это метод обследования головного мозга, который выявляет причины трудностей в обучении, поведении и развитии, определяет слабые звенья в работе мозга.
Это способ увидеть,
как работает мозг ребёнка в процессе действия, а не только за столом. Классическая диагностика чаще проходит в спокойных условиях: задания, тесты, ответы.
А нейродиагностика добавляет движение и нагрузку. Например, ребёнок может стоять на балансире, ловить мяч и одновременно отвечать на вопросы: какое сейчас время года, что он делал утром, как выполнить задание. В этот момент видно гораздо больше: как он удерживает внимание, как переключается, как работает координация, как соединяются «голова и тело».